Координатор сети
ОО "Ресурсный центр для пожилых" 720000, Кыргызстан г.Бишкек, пр. Чуй 162, кв. 27. Тел.:+996 770 89-18-06
www.rce.kg
Самые читаемые
Соцсети
лидер ГСП "ЫРЫСКЫ", соцработник ФГСП "ИВАНОВКА"
Новости

Могут ли старики, которым уже за семьдесят, рассчитывать, что их лечением будут всерьез заниматься?

Рассуждает главный внештатный гериатр Минздрава Ольга Ткачева.

В рамках V Всероссийского съезда геронтологов и гериатров врачи, чиновники от Минздрава обсудили, какой должна быть медицина в мире, в котором почти четверть населения составляют пожилые люди (таков прогноз к 2050 году). О том, как сейчас лечат стариков в российских больницах и поликлиниках, «Росбалт» поговорил с директором Российского геронтологического научно-клинического центра, главным внештатным специалистом-гериатром Минздрава России, президентом Российской ассоциации геронтологов и гериатров Ольгой Ткачевой.

— Врачи в поликлиниках часто не воспринимают жалобы пожилых пациентов всерьез. У меня нет на руках статистики, и вряд ли она вообще существует. Но есть примеры из жизни, которые произошли в семьях моих друзей, коллег.

Дедушка одного моего знакомого три месяца жаловался участковому на боли в спине, и послушно втирал мази, которые выписывал врач. Его даже на рентген не направили. А через три месяца увезли в больницу на «скорой», где поставили диагноз — рак легких 4 стадии с метастазами. Вторая история очень похожа на первую, хоть и произошла она в другой поликлинике и даже в другом регионе. Третья история произошла с бабушкой другого моего знакомого, которая, к счастью, жива и здорова. Она несколько месяцев жаловалась терапевту на сердце, и просила направить ее к кардиологу. Когда поняла, что направление ей не дадут, пошла сама. Она сидела в коридоре, в живой очереди, откуда ее и увезли на «скорой» с инфарктом. Я понимаю, что в каждой из этих историй нужно разбираться отдельно. Но складывается впечатление, что нежелание врачей направлять пожилых людей на обследования или к узким специалистам — это общая история. Существует какой-то негласный запрет? Мы их не направляем, потому что их не на что лечить?

 — Встречаются отдельные случаи, и каждый раз с ними нужно разбираться. Но вообще, когда говорят: «Чего ты хочешь, бабушка, тебе уже 80 лет! Болеть в таком возрасте — нормально!», это называется эйджизм. Если человеку нужно протезировать зубы, а ему 90 лет, то ему должны протезировать зубы. Если нужно прооперировать пациента с катарактой, его должны прооперировать, потому что у него должно быть хорошее зрение и в 80 лет, и в 85 лет.

В 2016 году в России приняли «Стратегию действий в интересах граждан пожилого возраста», где постулируется равная доступность медицинской помощи для всех возрастов. Это значит, что лечить, в том числе с использованием высокотехнологичных методов, мы можем и должны в любом возрасте.

Но иногда наши пациенты настаивают на каких-то конкретных вмешательствах. Например, говорят: «Поставьте мне капельницу!» И если капельницу им не ставят, они делают выводы, что их не хотят лечить. Хотя, на самом деле, в современной кардиологии, например, осталось очень мало лекарств, которые нужно вводить при помощи капельниц.

Понимаете, с одной стороны, эйджизм действительно присутствует. И это проблема не только медицины, это проблема всего общества. Но с другой стороны, очень часто пациенты настаивают на конкретном лечении, которое им кажется правильным, не понимая ни сути самой процедуры, ни опасности избыточных вмешательств. Здесь нужно найти баланс.

— Правильно ли я понимаю, что эйджизм, по-вашему, диагноз не всей системы здравоохранения, а отдельных врачей?

 — Министерство здравоохранения Российской Федерации создает гериатрическую службу и реализует гериатрические подходы во всех специальностях — кардиологии, терапии, хирургии — как раз для того, чтобы обеспечить адекватную современную помощь пожилым людям. Так что проблема точно не в системе.

— То, что пожилые люди любят сами ставить себе диагнозы, и, конечно, лучше знают, как их нужно лечить, думаю, ни для кого не секрет. И врачам бывает непросто с этим работать. И все же, если кажется, что врач чего-то не назначает, к кому обращаться? Куда можно прийти и сказать: «У меня проблемы с сердцем, меня не направляют к кардиологу. Помогите».

 — Когда пациент хочет одно, а врач говорит другое, может быть, стоит услышать третье мнение. Надо найти другого кардиолога и послушать его мнение.

— Насколько я понимаю, третье мнение, о котором вы говорите, это платная история — пойти к какому-то стороннему кардиологу, и получить консультацию не по ОМС?

— Конечно, ведь это право пациента. Гериатры в поликлиниках консультируют бесплатно. С 2018 года гериатрия начала финансироваться в системе ОМС. Я предлагаю в качестве третьего мнения для пожилого пациента выслушать гериатра.

— Но если гериатр считает визит к кардиологу излишним, а сам пациент уверен в обратном, куда обращаться?

 — У нас есть врач первичного звена — врач общей практики, который может лечить массу кардиологических проблем. Например, артериальную гипертонию. Скажите, для чего пациенту идти к кардиологу? Пациент скажет: а я хочу! В таком случае, когда он может обратиться в платную клинику.

Часто ситуация обратная. У нас есть бесплатная диспансеризация, которая включает массу обследований, позволяющих рано выявить болезни и факторы риска, осуществить профилактику. Однако, далеко не все наши пациенты используют эту возможность. В год в России должны проходить диспансеризацию 23 млн граждан. То есть, пациенты иногда не делают того, что нужно делать, чтобы избежать заболеваний. А когда появилась какая-то проблема, не слушают своего лечащего врача, и сразу считают, что нужно пойти к узкому специалисту.

— Кто и как сейчас работает с медиками, чтобы искоренить эйджизм прежде всего в их головах?

 — Мне хотелось бы, чтобы вы отметили: я не могу сказать, что эйджизм в нашей медицине — это какая-то массовая история. Это все-таки единичные случаи. Наше медицинское образование включает вопросы медицинской этики, деонтологии. Кроме того, гериатрия, которая начинает активно внедряться в практическое здравоохранение  позволяет лучше понять проблемы пожилых. Понять, что их можно решить, что их нужно решать. Казалось бы, человек уже старый, дряхлый, и ничего с этим не сделаешь. Да нет, можно многое сделать. Можно улучшить качество его жизни, сделать так, чтобы ему было легче выходить из дома, комфортнее общаться.

— Насколько мне известно, к 2023 году в России должно быть 2,5 тыс. врачей-гериатров. А сколько нужно? И когда мы их подготовим?

 — Пока этого достаточно. И это не такая простая задача — подготовить 2,5 тысячи гериатров. Есть два пути: четыре месяца первичной переподготовки — для педиатров, терапевтов, врачей общей практики. Или два года ординатуры. Я считаю, важно, чтобы у нас было как можно больше ординаторов, потому что ординатура — это более длительное, более основательное обучение.

— Но 2,5 тысячи, о которых идет речь, — это и те, и другие?

 — Да, пока так.

— Часто у пожилых людей не один диагноз, а несколько. Это хронические заболевания, которые нельзя вылечить. Какой должна быть медицинская помощь для таких людей? Сколько это стоит, и есть ли у нас на это деньги?

 — Чтобы помочь таким пациентам, мы как раз развиваем гериатрию: открываем гериатрические кабинеты в поликлиниках и специальные отделения в стационарах.

Гериатр в поликлинике — это врач-консультант. Когда у пациента много болезней, он определяет ведущую из них, и разрабатывает план обследования и лечения. Это позволит сократить количество диагностических и лечебных процедур, и обеспечить безопасное вмешательство. Если начать лечить разом все болезни, это только ухудшит состояние пациента.

Когда узкие специалисты — уролог, кардиолог, отоларинголог, эндокринолог — назначают каждый свое лечение, в результате мы получаем десятки вмешательств и препаратов. Гериатр приводит лечение к общему знаменателю. Расставляет приоритеты и выстраивает для пациента индивидуальный план действий.

Гериатрические отделения в больницах — это уже другой уровень. Госпитализация в эти отделения происходит, когда пациенту самому трудно ходить в поликлинику из-за проблем с походкой, со зрением, со слухом, и его проще на несколько дней госпитализировать в стационар, подробно обследовать, разработать программу действий, а в последующем организовать для такого пациента долговременную медицинскую помощь в амбулаторных условиях.

Если возникла острая ситуация, которая не требует какого-то высокотехнологичного оперативного вмешательства, пациента можно госпитализировать в гериатрическое отделение, которое будет для него более комфортным. В этих отделениях есть доступная среда, больше младшего и среднего персонала, а лечащими врачами являются гериатры, которые как раз учитывают проблемы так называемой полиморбидности или большого количества болезней у пожилых людей.

— То есть, гериатры в поликлиниках — это не терапевты для пожилых?

 — Ни в коем случае. Это консультанты.

— Пожилые люди попадают к ним по направлению?

 — Пока мы только начинаем работу, попасть на прием можно без направления, минуя участкового терапевта. Мы не создаем барьеров для записи.

— Но гериатр также может назначить лечение, направить на обследование, если видит необходимость?

 — Гериатр смотрит на пациента более комплексно, чем терапевт. Его осмотр очень подробный, учитывает не только болезни, но и то, насколько пациент сохранен, крепок, каков его биологический возраст. После осмотра врач разрабатывает индивидуальную программу действий. Да, он может назначить какое-то дополнительное лекарство, а какое-то — убрать. Да, он может назначить какое-то дополнительное исследование, а какое-то посчитать излишним. Но вообще одна из его задач — избежать полипрагмазии, то есть, множества лекарств. Гериатр видит, что лекарства, назначенные разными врачами, не сочетаются, что какое-то из них хорошо для одной болезни, но может «утяжелить» на другую. Вдумайтесь только: если пациент принимает  10 лекарств, у него будет 100% риск побочных эффектов от этого лечения. В Японии, например, врачу — гериатру доплачивают, если он обоснованно отменил лекарственный препарат.

— Вы сказали про индивидуальную карту лечения пациента, которую составляет врач-гериатр. Что с этой картой происходит дальше?

 — Ее передают лечащему врачу — участковому терапевту, который следует намеченной стратегии лечения.

— Почему гериатры не могут лечить пожилых вместо терапевтов?

— У нас просто нет столько гериатров. К 2025 году в России будет около 40 млн пожилых людей. Представляете, сколько нужно подготовить кадров, чтобы хватило на всех?

— То есть цель — создать отдельную гериатрическую службу?

— Мы не планируем готовить узких специалистов в гериатрии, как это происходит в педиатрии, где помимо самих педиатров есть детский стоматолог, детский кардиолог, детский нефролог. Пока мы просто будем увеличивать количество гериатров, и научим врачей различных специальностей основам гериатрии. Когда-нибудь не участковый терапевт будет лечащим врачом пожилого человека, а именно гериатр. Но в этом случае гериатров должно быть больше 2500.

— Сколько?

 — Один гериатр на 2 тыс. человек (к 2025 году должно быть всего 20 тыс. гериатров — «Росбалт). Это очень много. Пока реальный путь — гериатры-консультанты и подготовка врачей других специальностей, которые тоже должны знать основы работы с пожилыми.

— Население стареет не только в России. Как работают с пожилыми в других странах?

— Хорошо развита гериатрическая служба во многих странах мира, в том числе в Японии, во Франции, в Израиле, Англии, Бельгии, очень развита служба в скандинавских странах. Во Франции сейчас около 9 тыс. гериатров, но там это направление развивается больше 50 лет.

В России еще в 2005 году средняя продолжительность жизни была 65 лет, а сейчас — почти 73 года. Население быстро стареет, и гериатрия становится для нас актуальной именно сейчас.

 

Ссылка на источник: http://baba-deda.ru/news/3702

Видео с нашего канала на Youtube
Новости
Помочь сейчас
Вы можете помочь нуждающимся пожилым людям Помочь сейчас